Охотник и Красная Шапочка  - Эрика Адамс

С опаской отряд отважных жителей выдвинулся к Сучьей впадине и нашёл подтверждение словам Манфреда. Ох, что тут началось! Позеленевшие от страха жители Вольфаха судорожно начали припоминать, какие предметы в их домах были сделаны руками Германа. Они развели на улицах города костры и сжигали в них всё, сделанное руками плотника: стулья, столы, деревянные игрушки, кухонную утварь!.. А один из жителей вовсе поджёг свой дом и дровяной сарай, заявив, что лучше ютиться на окраине, чем нежиться в добротном доме, построенном руками лукавого.

Религиозность жителей Вольфаха выросла в несколько раз! А Ганс Петерсен был вынужден согласиться выделить деньги из казны на строительство ещё одной церквушки. Скорее всего, в ближайшие несколько лет жители Вольфаха будут пить, есть и умываться только освящённой водой – до того их напугало свершившееся. И домик Охотника они обходят по большой дуге, не желая беспокоить жилище оборотня, даже якобы уже пустующее.

О том, почему это всё началось, мы с Манфредом решили скромно умолчать. Слишком тяжёлой окажется эта тайна для большинства жителей. Я бы вот не хотела узнать, например, что моя бабуля грызла ногу соседа от голода и скармливала её же своим детям, чтобы они выжили в тяжёлые времена. И в то же время умерли двое детей, а у меня, прими бабуля другое решение, были бы ещё близкие родственники. Эх.. Всё это настолько сложно, что нет единственно правильного решения.

Но с точностью могу сказать, что с нетерпением дожидаюсь момента, когда можно будет покинуть Вольфах. И кажется, я не скоро захочу сюда вернуться. В моих светлых мечтах мы с Рикардо покидаем Вольфах под покровом темноты, потом я утираю нос всем этим засранцам из Аугсбурга и… дальше я пока ещё не придумала. Но уверена, что нас ждёт нечто совершенно необыкновенное! Я не привыкла сидеть без дела, как ни крути!..

Я всё время порываюсь наведать Охотника, но Манфред толстой ласточкой вьётся вокруг меня, шипя время от времени:

– До чего же ты нетерпеливая! Этот мужлан от тебя никуда не денется! Уверен, что он сохнет по твоему отсутствию и зализывает раны на брюхе… Потерпи несколько дней. Как только всё уляжется, и перестанет тянуть гарью, мы покинем эту клоаку!

Дядюшка Густав настоял, чтобы я последние дни пожила у них, и даже Анна понурила голову, признав, что мне пришлось несладко. А Манфред оказывается прав. Нет, я не вижусь с Охотником. Но на узком подоконнике в домике дядюшки Густав ранним утром появляется горсть лесных ягод. Я катаю их на языке, вглядываясь в темнеющий лес, и вспоминаю сладостные поцелуи Рика с привкусом брусники. Как бы мне дать знать ему о себе? Манфред тут же фыркает:

– Я уже распустил по всему Вольфаху слух, что мы вот-вот отбываем. Будь уверена, приползёт на брюхе к твоим ножкам.

– Обязательно говорить в таком тоне? Забыл, как Рикардо отвесил тебе пинок под зад? Между прочим, я тоже могу взмахнуть ногой!

– А я что? Я?.. Ничего! Совершенно ничего, просто говорю, что тебе, звезда моя, не о чем переживать. Ты очаровала этого… грубияна. У него просто не было шансов устоять перед твоей красотой, обаянием и вздорным нравом, само собой… Ох, не знаю, что находят мужчины в капризных красотках! Вот когда я соберусь остепениться, я выберу себе…

Я не слушаю его болтовню, он привычно бубнит на заднем фоне и строит какие-то планы. Отбывать мы собираемся очень ранним утром, едва рассвет окрасил горизонт бледными красками. С дядюшкой я простилась ещё на пороге дома, пока Манфред, пыхтя, запихивал чемоданы в нанятый экипаж. Я сажусь и прошу кучера потихонечку проехать по Вольфаху, чтобы проститься с городком. Стучу по стене, прося остановить у самой окраины, и прогуливаюсь по улице. Манфред семенит рядом со мной:

– Мне кажется или стало значительно холоднее?

Он трёт свои замёрзшие уши под париком и притоптывает на месте.

– Нет, Фредди, тебе не кажется. Наступила настоящая зима… До этого дня морозец стоял лёгкий, а сейчас придётся помёрзнуть.

– У-у-у, как я мечтаю о горячей ванне!

Манфред косится по сторонам.

– Я же говорил, что твой зверюга явится. Вон там тень промелькнула…

Я подхожу к стене заброшенного дома. Манфред прав. Рикардо приближается: всё тот же Охотник, со своей неизменной шляпой, в широком плаще. Кажется, только осунулся и черты лица заострились. Что бы он ни говорил, но схватка далась ему очень нелегко.

– Рик!

– Тебе лучше не мять мне бока, красотка. Я ещё не тот живчик, каким бы ты хотела меня видеть. И явно буду и вполовину не так красив. Тварь знатно исполосовала меня, – усмехается Рик, оставаясь в тени дома. Только глаза сверкают из-под полей шляпы.

– Шрамы украшают настоящего мужчину. И зверя, наверное, тоже, – лебезит Манфред, – ты, Рикардо, станешь настоящей легендой Вольфаха. Самое время улизнуть отсюда куда-нибудь в другое местечко, да? Кстати, с документами проблем не возникнет! Я знаю одного… хм, художника. Такой мастер! Способен даже лик Бога нарисовать, пусть его никто и не видел! Ой, прости мне, Господи эту шутку! Мне же теперь не по чину…

– Манфред! – окликаю я толстячка.

– А что? Мы поставили на уши этот стрёмный городишко! Жителям Вольфаха надолго запомнится приезд Аманды Штерн, – важно произносит Манфред, воинственно поглядывая по сторонам, и спохватывается, – я подожду на козлах, перекинусь несколькими словами с кучером. Расскажу ему парочку свежих сплетен…